Политическая обстановка в царской России. Часть 6.

Определилась судьба самодержавия. Режим, который всего через десять лет после японской катастрофы привел страну к еще большей трагедии и еще большему позору Великого Отступления, был обречен. Убеждение в измене, идущей с самого верха, широко расходилось не только в солдатской и в офицерской среде, но и в политических кругах. Даже лидер кадетов П.Н.Милюков грозно вопрошал с думской трибуны: "Что это - глупость или измена?" Хотя умнейший Павел Николаевич, конечно, знал ответ: глупость, преступная глупость и преступная корысть, порождающие вместе такой хаос, который страшнее самой черной измены (в той подразумевается хоть какая-то логика). А настроения интеллигенции ясно отразились в строках Валерия Брюсова:

Мы пред врагом отступать

Будем теперь - почему же?

Брошена русская рать

Там, на полях, без оружий.

Нечем на залп отвечать,

Голые руки... О, Боже!

Многое можно прощать,

Многое, но ведь не все же!

Участник событий, крупнейший ученый в области боеприпасов Владимир Иосифович Рдултовский утверждает, что русская армия летом 1915 года смогла бы отразить германское наступление, если бы до войны удалось расширить хотя бы ОДИН-ЕДИНСТВЕННЫЙ казенный завод - Санкт-Петербургский Трубочный. Взрыватели и трубки, которые он выпускал, были самым "узким местом" в производстве снарядов. Расширение СПб Трубочного не представляло ничего особенного (его произвели потом во время войны). Только и нужно было прикупить для стесненного завода соседние участки земли, занятые лесными складами, выстроить там новые мастерские и приобрести для них станки. Вот и все.

Инженеры на этом заводе служили прекрасные, рабочие были высочайшей квалификации. Им не хватало только производственных мощностей. К началу германского наступления в мае 1915-го русская армия успела бы получить на несколько миллионов трехдюймовых снарядов больше. "И потеря польского театра войны, - пишет Рдултовский, - не имела бы места". Потеря польского театра - это и есть Великое Отступление.

Иной современный читатель, пожалуй, возмутится: "Что получается, один-единственный завод мог спасти Империю? Сколько написано библиотек об особых исторических путях и судьбах России, сколько явлено миру философских откровений, мистических озарений! И против всего этого великолепия, на другой чаше весов, единственный небольшой завод, закопченный угольным дымом, - мог бы перевесить?!" - А почему бы ему не перевесить?

В утверждениях Рдултовского как раз нет ничего мистического и сверхъестественного. Вполне представимо, что в критической ситуации спасителем огромной Империи мог бы оказаться и единственный завод. Условие здесь только одно: сама Империя должна быть такой, чтобы ее еще можно было спасти. Она должна, по крайней мере, не прогнить насквозь, сохранить хоть какие-то здоровые клетки, последние остатки вменяемости.

Расширение СПб Трубочного пытались осуществить еще в 1908-1909 годах, но проект совместными усилиями задушили частные предприниматели и министерство финансов. Предприниматели хотели сами получить заказы на трубки (получили и провалили, такая тонкая и точная работа им оказалась не по зубам). А министерство финансов боролось за экономию (привет, mr. Kydrin&Греф!). Хотя вся реконструкция этого завода стоила бы, конечно, неизмеримо меньше, чем стоил один только гигантский ржавеющий корпус одного недостроенного сверхдредноута.

Источник: Оскотский Захар Григорьевич
Меморандум Гау

Читать дальше......

"Великое Отступление" царской России. Часть 5.

В мае 1915 года германское командование обрушило на русский фронт свои главные силы. Началась трагедия, названная современниками "Великим Отступлением". Все решала германская тяжелая артиллерия, которая вела ураганный огонь. Впереди наступавших немецких войск катился сплошной вал разрывов. Русским батареям отвечать было почти нечем, они получали всего по несколько снарядов на пушку в день.

За пять месяцев Великого Отступления русская армия оставила Галицию, значительную часть Прибалтики и Польши, потеряла полтора миллиона человек убитыми и ранеными, сотни тысяч оказались в плену.

И современникам эта судьба казалась Апокалипсисом. В.Г.Федоров так вспоминает о своей поездке на фронт летом 1915 года:

"Все дороги были усеяны отступающими войсками. Боевой (вооруженный) состав дивизий насчитывал в это время всего около 800 тысяч штыков, раскинутых на громадном фронте. То была ничтожная по количеству армия величайшего военного государства со ста восьмьюдесятью миллионами населения...

Помнится мне, как я смотрел на идущие мимо меня отступающие колонны. Впереди двигалась бригада артиллерии, ее вел седой генерал - седло, уздечка, все было новенькое, щегольское, конь играл и храпел под своим всадником. Лошади были в теле, амуниция - в порядке, офицеры - на местах, причем все это были кадровые, которых можно было узнать по их выправке. Потери в артиллерии были незначительные - офицерский состав сохранился; год войны, год боевой страды только сплотил и закалил часть. Солдаты в подавляющем числе также были все кадровые, хорошо обученные. Здесь был начальник - был хозяин, часть была в руках. Но не было самого главного - не было меча, которым можно было разить - в артиллерии не было снарядов...

Сзади артиллерии двигался пехотный полк: брела скученная, унылая серая масса - медленно тащились усталые, запыленные, плохо одетые стрелки; кадровых офицеров почти совсем не было,состав полка, как офицеров, так и солдат за год войны, вследствие громадных потерь, менялся уже несколько раз. Кадровый состав давно полег на полях Восточной Пруссии, Западной Польши, Галиции и на Карпатах; офицеры и солдаты были мало обученные. Сзади на громадном протяжении тянулись отсталые, опираясь на палки, слабосильные с потертыми ногами, ехали телеги, нагруженные всяким скарбом, обсыпанные усевшимися усталыми людьми.  Пехотный полк не был воинской частью - это был труп, живой разлагающийся труп... Исход Мировой войны в России уже определился".

Источник: Оскотский Захар Григорьевич
Меморандум Гау

То, что скрыто под катом

Читать дальше......

"Эффективные" промышленники в царской России. Часть 4.

Осенью 1914-го стало очевидно: исход войны теперь зависит не столько от доблести солдат на фронте, сколько от производительности заводов в тылу. И для России это означало катастрофу.

Е.З.Барсуков пишет: "При первых же известиях о крайнем недостатке боевого снабжения на фронте и возможности вследствие этого хорошо заработать на предметах столь острой нужды русских промышленников охватил беспримерный ажиотаж. Именно трехдюймовый снаряд и был тем лакомым куском, на который оскалились зубы всех промышленных шакалов с единственной целью легкой наживы. К великому несчастью для России у этих людей оказывалось подчас немало сильных покровителей".

...

По всей России и в зарубежных фирмах, торгующих с Россией, мгновенно взлетели до небес цены на станки, металлы, химические продукты. Дельцы принялись рвать из казны громадные авансы на создание производства, обещая снаряды в неопределенном будущем.

А пока единственным реальным источником боевого снабжения были работавшие с полной нагрузкой, но безнадежно маломощные казенные заводы. Фронт требовал только для легких трехдюймовых пушек ежемесячно три миллиона снарядов, а в начале 1915 года их удавалось производить всего 400-500 тысяч. Фронт требовал - ежемесячно! - 200 тысяч винтовок, а все три оружейных завода - Тульский, Ижевский, Сестрорецкий - в конце 1914-го - начале 1915-го вместе производили 33-35 тысяч. Винтовок не хватало даже для восполнения их убыли в боях, не говоря о вооружении новых формирований. Если в конце 1914-го в запасных батальонах была одна винтовка на четверых, то после призыва ратников и новобранцев 1915 года одна винтовка приходилась уже на 10 человек. Маршевые роты в ноябре 1914-го отправляли в армию с половиной вооружения, несколько месяцев спустя - с четвертью, а весной 1915-го эти пополнения прибывали на фронт вообще невооруженными.

От безысходности в войсках формировали команды безоружных. Они рыли окопы и, по словам генерала Н.Н.Головина, "ждали смерти своего товарища", чтобы взять его винтовку, если она уцелеет. Сперва хотели ограничиться всего одной тысячей безоружных на каждый корпус. В действительности целые массы их образовались во всех частях и соединениях. Великий оружейник, создатель первого в мире автомата, историк и писатель Владимир Григорьевич Федоров свидетельствует: "В то время считалось отличным, если удавалось иметь в полках до 50% полагающегося по штату оружия... Громадное число дивизий по вооружению представляло собою полки".

Источник: Оскотский Захар Григорьевич
Меморандум Гау

Читать дальше......

Артиллерия и боеприпасы в царской России. Часть 3.

Судьба войны решалась на сухопутном фронте в полторы тысячи верст и решалась, как показали первые же сражения, артиллерийским огнем. Превосходство немцев и австрийцев в тяжелых орудиях сказывалось самым жестоким образом, но даже это было еще полбеды. Настоящая беда пришла тогда, когда стали умолкать и легкие русские батареи: кончались запасы снарядов, накопленные в мирное время. Их расход оказался просто невероятным по сравнению с довоенными кабинетными выкладками. В иных напряженных боях скорострельные трехдюймовки, прозванные "мотовками снарядов", производили по 300-500 выстрелов в день. За два-три дня расходовался боезапас, рассчитанный на всю войну!

Сама устойчивость фронта обеспечивалась прежде всего огнем артиллерии. В окопах это понимали прекрасно. Участник событий, впоследствии военный историк, генерал Евгений Захарович Барсуков пишет, что как только "возимые запасы" снарядов начинали истощаться, а на пополнение их снаряды из тыла не прибывали, "наступало в войсках тревожное состояние, переходящее в паническое".

Опустели и оружейные склады. Все запасы винтовок, подчистую, были выданы в войска и ухнули, как в бездну. Тыловые генералы, ведавшие снабжением армии, были потрясены, обнаружив, что убыль винтовок в боях ничуть не меньше, чем потери самих бойцов. И если людей в России еще хватало (и, казалось, будет хватать всегда), то вооружать новые пополнения было просто нечем.

Источник: Оскотский Захар Григорьевич
Меморандум Гау

Читать дальше......

Оружие и промышленность в царской России. Часть 2.

Опыт показывал: даже в условиях мирного времени частная промышленность справляется с изготовлением боеприпасов и деталей стрелкового оружия гораздо хуже казенной. Но дельцов это не могло смутить. Они продолжали упорную борьбу с казенными заводами и добивались, чтобы все военные заказы передавались исключительно заводам частным. Прикормленные журналисты внушали публике, что "только свободное предпринимательство обеспечит могущество России" (не правда ли, знакомые песни? прим. моё). Это была, говоря современным языком, атака на остатки госсектора с целью окончательного раздела бюджетного пирога между олигархами.

К началу войны почти успели достроить 7 линкоров-дредноутов водоизмещением по 23-24 тысячи тонн - 4 линкора на Балтийском и 3 на Черном море. Каждый обошелся казне в 50 миллионов рублей. Чтобы представить себе эту сумму, достаточно сказать, что по тем временам это была стоимость 400 тысяч лошадей. Вместо каждого линкора можно было бы выстроить большой, первоклассно оборудованный оружейный завод, равный Тульскому или Ижевскому, или несколько более дешевых, но не менее важных военных заводов - по производству порохов, взрывчатых веществ, снаряжению боеприпасов. И в постройке находились еще один черноморский дредноут и 4 гигантских, крупнейших в мире сверхдредноута на Балтике - линейные крейсера типа "Измаил" полным водоизмещением по 36 тысяч тонн. Готовилась закладка новых кораблей.

А русская армия и, особенно, военная промышленность оказались в бедственном положении. Россия к началу войны имела сравнительно много легких полевых пушек (знаменитых трехдюймовок образца 1902 г.) - примерно шесть с половиной тысяч, но вот гаубиц и тяжелых пушек, игравших решающую роль в позиционной войне, было всего 750. Германия таких орудий изготовила 3500 - почти в 5 раз больше. Даже союзница Германии Австро-Венгрия, "лоскутная империя", над которой так любила потешаться российская элита, смогла выставить полторы тысячи тяжелых орудий - вдвое больше, чем Россия.

Еще хуже обстояло дело с боеприпасами. В России заготовили всего по 1000 снарядов на полевую трехдюймовую пушку и по 300-500 на тяжелое орудие. В военном министерстве и в генеральном штабе при составлении планов войны исходили из того, что она будет скоротечной - три-четыре месяца, самое большее, полгода, - и наличных запасов на такое время хватит. Даже пример японской войны, по масштабам несравнимой с предстоящей германской и тем не менее продлившейся полтора года, ни в чем не убеждал отечественных стратегов.

...

Из тех же соображений о скоротечности будущей войны определили и количество винтовок. К 1914 году их изготовили 4,5 миллиона - столько, чтобы хватило вооружить отмобилизованную армию, плюс 10% запаса. Считалось, что этого совершенно достаточно, и оружейные заводы вообще не получали новых заказов. Так, за первые семь месяцев 1914 года самый мощный Тульский оружейный завод изготовил всего 23 винтовки. Не 23 тысячи, а именно 23 штуки. То есть, просто-напросто завод простаивал, бедствовал без денег и утрачивал способность к мобилизационному развертыванию производства.

Источник: Оскотский Захар Григорьевич
Меморандум Гау

Читать дальше......

Коррупция в царской России. Часть 1.

После проигранной японской войны России предстояло воссоздать армию и флот практически с нуля. Но где взять средства? Все прямые и косвенные расходы и потери за время войны на Дальнем Востоке достигли пяти миллиардов золотых рублей. А годовой бюджет Империи - в тех границах, с Польшей и Финляндией! - составил в 1908 году 2 миллиарда 600 миллионов. Денег на новое военное строительство не хватало... ну, прямо как сейчас.

Мыслящие политики и военные специалисты понимали: следующая война России возникнет в Европе и будет войной преимущественно сухопутной. Значит, надо укреплять армию, то есть деньги расходовать прежде всего на производство современных вооружений.

Но царь и имперская элита мечтали о создании гигантского флота, сравнимого с германским, даже английским. Это виделось необходимым условием восстановления России в роли великой державы. "Линейный флот нужен России вне всякой зависимости от забот по обороне наших берегов... для участия в разрешении предстоящих мировых вопросов, в которых Россия отсутствовать не может!" - заявлял министр иностранных дел Извольский. Тем более, что ближайшей целью Империи считалось овладение проливами из Черного моря в Средиземное - Босфором и Дарданеллами, принадлежавшими Турции.

Убедительно доказывалось - видными политиками, экономистами, - что без этих проливов Империи никак не прожить. Завоевать их собирались путем грандиозной морской и десантной операции обоих главных флотов: Черноморского флота с востока и Балтийского - с запада, из Средиземного моря, с опорой на базы союзной Франции.

Поэтому из года в год на строительство флота уходили из скудного государственного бюджета громадные суммы. Естественно, в ущерб сухопутным вооружениям. В России складывалась уже парламентская система, расходы на оборону должны были получать одобрение Государственной Думы. И правительство прибегало к различным ухищрениям.

В 1912 году, когда оно внесло в Думу законопроект об ассигновании сразу полумиллиарда рублей на военное судостроение, морской министр И.К.Григорович, беспокоясь за исход голосования, призвал на помощь профессора Морской академии Крылова. Алексей Николаевич Крылов не только был выдающимся ученым-кораблестроителем. Он блестяще владел пером, да и в психологии разбирался отменно. Крылов написал короткий доклад, в котором даже не упомянул о Босфоре и Дарданеллах, зато убедительно доказал, что без мощного флота Россия в войне с Германией потерпит молниеносное поражение. Григорович от своего имени прочитал этот доклад в Думе и ушел под аплодисменты. Думцы подавляющим большинством голосов приняли законопроект. Царь был очень доволен и щедро наградил обоих героев: произвел Григоровича в генерал-адъютанты, а Крылова - из генерал-майоров в генерал-лейтенанты.

Вскоре, однако, сочли, что полумиллиарда недостаточно, и в июне 1914-го правительство дополнительно "продавило" сквозь Думу 110 миллионов рублей на флот. А поскольку морское министерство (Григорович) и МИД (Сазонов) и после этого были не удовлетворены, они тут же принялись обрабатывать министерство финансов, требуя выделить на судостроение, ни много, ни мало, еще полмиллиарда. Эти средства решили провести уже в обход Думы, царским указом, в порядке так называемого "верховного управления страной".

Явно ненормальную для России вакханалию морских программ разжигало и то, что ее горячо поддерживал крупный российский капитал. На поставках для строительства большого флота, да бессовестно завышая цены, можно было получать огромные прибыли. Финансово-промышленные воротилы, олигархи того времени, стремились прибрать к своим рукам и поставки для армии. Немногочисленные казенные заводы, выпускавшие оружие и боеприпасы, были для них костью в горле. Совет съездов металлозаводчиков Северного и Прибалтийского районов в мае 1908 года прямо требовал от правительства: "Расширение оборудования казенных заводов должно быть запрещено Советом Министров!"


Источник: Оскотский Захар Григорьевич
Меморандум Гау

Читать дальше......

"Атака мертвецов". Забытая воинская доблесть.

(Взято с Глобальной Авантюры, с украинской ветки, с небольшими сокращениями. Спасибо уважаемому inaco)

1915г. Осовец.

Потерпев сокрушительную неудачу в попытке принудить крепость к сдаче бомбардировкой 420 мм. и 305 мм. снарядами, чувствуя невозможность взять штурмом не только крепость, но даже передовые Сосненские позиции, немцы решили применить газ.

При этом они прекрасно знали, что гарнизон крепости, несмотря на весь свой боевой опыт, не имел никаких средств борьбы с газами. Противогазов у русских солдат не было.

Прекратив бессмысленные атаки на Осовец, тевтоны  принялись за работу.


В апреле и особенно в мае разведчики с Сосненской позиции стали доносить о значительных фортификационных работах, которые немцы вели на своих пехотных позициях. Над своим запланированным блицкригом немцы работали и днём и ночью. Причём замечалось ярко выраженное стремление приблизиться к окопам Сосненской позиции и опутать свои окопы огромным количеством проволочных сетей. Очевидно, немцы, с одной стороны, хотели обеспечить себя от вылазок гарнизона, а, с другой стороны, готовили плацдарм для штурма крепости.

Гарнизон крепости в это время без дела тоже не сидел. И хотя Бобр разлился, каналы выступили из берегов, болота наполнились водой, крепость стала неприступна в полном смысле этого слова, а её гарнизон был сокращён командованием в конце марта до 15 батальонов. Комендант крепости прекрасно понимал, что это затишье временное. В связи с чем, в крепости начались интенсивные фортификационные работы. Особое внимание уделялось подготовке к обороне передовой Сосненской позиции. И как оказалось всё это делалось не зря. Немцы ещё оценят эти усилия гарнизона.

За апрель-июль 1915г. в крепости были выполнены следующие работы:

•   Усилены проволочные сети на Центральном форту, Заречной позиции и на позициях группы Нового форта. Ширина проволочных сетей доведена до 10 м. На передовых позициях до 15 м.
•   Возведены новые убежища для личного состава на Скобелевой горе. Для постройки убежищ широко применяли камень, двутавровые балки и рельсы.
•   Восстановлена разрушенная при обстреле дорога. Причём на шоссе на Заречный форт пришлось некоторые воронки не засыпать, а просто перекрывать настилами, настолько они были широки и глубоки.
•   Была убрана вся воздушную проводка, как негодную в условиях бомбардировки. А телефонный кабель проложен на глубине до 1 м. от уровня земли.
•   Закончено строительство новых укреплённых позиций, вырыты новые окопы, ходы сообщения и блиндажи.

Фортификационные работы на передовых позициях велись в ночное время суток. К началу августа крепость была к обороне готова.

Готовы к газовому блицкригу были и трудолюбивые германцы.

В конце июля противник приблизился своими окопами на 150-200 м к проволочным сетям Сосненской позиции и всё-таки продолжал вести какие-то земляные работы впереди своих окопов. Смысл этих работ русские не поняли. С химическим оружием им сталкиваться ещё не приходилось. Как потом выяснилось, немцы готовили газобаллонную атаку.

Для газового блицкрига, целью которого являлся  захват передовой Сосненской позиции и форта N 2 (Заречного), расположенных на правом берегу Бобра было выделено:

•   14 батальонов пехоты (3 полнокровных пехотных полка: 5-й, 18-й и 76-й);
•   1 батальон саперов;
•   24-30 тяжёлых осадных орудий;
•   30 батарей отравляющего газа (несколько тысяч газовых баллонов).

Немцы начали устраивать газовые батареи в конце июля. Батареи были хорошо замаскированы, к каждой группе батарей вёл ход сообщения. Более 10 дней ждали немцы попутного (на крепость) ветра и, наконец, 6 августа дождались.

Но…  На пути немецкого блицкрига оказался уже хорошо знакомый нам

226 пехотный ЗЕМЛЯНСКИЙ ПОЛК

В ту ночь 6 августа на Сосненской позиции у крепости находилось всего 9 рот русской пехоты. Пять рот 226-го пехотного Землянского полка (1-я, 9-я, 10-я, 11-я, 12-я) и четыре роты ополченцев. Ещё 3 роты 226-го пехотного Землянского полка (8-я, 13-я и 14-я) находилось в форту N 2 (Заречном).

Рассчитывать на помощь из крепости им не приходилось. Дорога на правый берег Бобра была одна. И заградительный огонь немецкой артиллерии не давал гарнизону крепости никаких шансов перебросить на правобережье подкрепления.

12 рот русской пехоты оказались один на один с тремя немецкими пехотными полками, несколькими десятками  тяжёлых осадных орудий и 30 батареями отравляющего газа.

В 4 часа утра 6 августа 1915г. немцы пустили газ. Это был хлор с примесью брома. Газовая волна, имевшая при выпуске около 3 км. по фронту, стала быстро распространяться в стороны и, пройдя 10 км., имела уже около 8 км. ширины. Высота газовой волны над плацдармом была около 10-15 м. Всё живое на открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено, большие потери понесла во время стрельбы крепостная артиллерия. Не участвующие в бою люди спаслись в казармах, убежищах, жилых домах, плотно заперев двери и окна, обильно обливая их водой. Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения газов была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю, лепестки цветов облетели. Все медные предметы на плацдарме крепости — части орудий и снарядов, умывальники, баки и прочее – покрылись толстым зелёным слоем окиси хлора.

Русские окопы в момент немецкой газовой атаки

После газовой атаки немецкая тяжёлая осадная артиллерия открыла ураганный заградительный огонь по сообщениям Заречного форта с крепостью и по батареям плацдарма. Затем по сигналу ракетами 14 батальонов немецкой пехоты, почти 10 тысяч человек, пошли в наступление.

Газы нанесли огромные потери защитникам Сосненской позиции. 9-я, 10-я и 11-я роты Землянского полка погибли полностью, от 12-й роты осталось около 40 человек при одном пулемёте. От 1-й роты Землянского полка и ополценцев осталось только  около 60 человек при двух пулемётах.

НО ОСТАВШИЕСЯ В ЖИВЫХ ПРИНЯЛИ БОЙ

Блицкриг стал увязать. Увязать в героизме русских солдат, продолжавших упорное сопротивление.

Около сотни русских солдат при трёх станковых пулемётах закрыли собой дорогу врагу.

Силы были слишком неравными. С минуты на минуту можно было ожидать, что немцы бросятся на штурм Заречной позиции. Остановить их было некому.

КРЕПОСТНАЯ АРТИЛЛЕРИЯ МОЛЧАЛА

И тут случилось невероятное.

Когда германские цепи приблизились к окопам, из облаков ядовитого хлора на них обрушилась... контратакующая русская пехота.

РУССКИЕ ШЛИ В АТАКУ

Зрелище было ужасающим: русские шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки, хрипя остатками отравлённых лёгких – Ура!!!

Это были остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек.

13 рота 226 пехотного ЗЕМЛЯНСКОГО ПОЛКА
шла в свою последнюю атаку

Увиденное привело немцев в ужас. И… немцы сломались. Немецкие батальоны побежали.

ВСЕ 14 БАТАЛЬОНОВ
60 русских обратили в бегство три полка немецкой регулярной армии, десять тысяч солдат

Германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга, повисая на проволочных заграждениях. З пехотных полка превратились в бегущее стадо.

И тут по ним с окутанных хлорными клубами русских батарей стала бить, казалось, уже погибшая русская артиллерия. Это открыли огонь чудом выжившие после газовой атаки русские артиллеристы.

К 11 часам дня всё было кончено. Сосненская позиция была полностью очищена от врага, а крепостная артиллерия перенесла огонь на тевтонские окопы, довершая начатое дело, воздавая должное врагу за каждую загубленную русскую душу.

Больше немцы Осовец атаковать не пытались. Несколько десятков полуживых русских  обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало никогда. В военную историю это сражение вошло как

АТАКА МЕРТВЕЦОВ

ВСЕ МЫ ОДИН НАРОД, ВСЕ МЫ РУССКИЕ!
ВОРАМ И САМОЗВАНЦАМ РУССКИМИ НЕ ПРАВИТЬ!

Читать дальше......